Browse results

You are looking at 1 - 10 of 26 items for

  • Primary Language: ru-Cyrl x
  • Search level: Chapters/Articles x
Clear All

Абстракт

Рассказы путешественников, посещавших Золотую Орду (Улус Джучи), говорят о культурной и особенно исламской доминанте в городах Хорезма, которые имели развитые правовые институты, политические, религиозные и социальные сети, идентифицирующие себя с исламом или обладающие статусом «богословской бюрократии», не говоря о мусульманской архитектуре, ясно символизирующей идеологию. Религиозными маркерами архитектурного ландшафта городов были мавзолеи, мечети, медресе и др. Их монументальные масштабы и сложные в конструктивном отношении пропорции, великолепный декор свидетельствуют о выдающейся зодческой школе, а профессиональная эпиграфика этих памятников отражает богатые лингвистические и богословские традиции, которые не могли появиться «ниоткуда» и явно продолжили прежние домонгольские традиции. Поэтому мы исходим из того, что ислам и культурные традиции городов после монгольского завоевания остались «на своем месте», продолжая эволюционировать, сообразно социальным и иным изменениям в обществе того времени. Этот тезис находит свои «материальные подтверждения» при изучении наиболее показательных символов «исламскости» архитектурного ландшафта городов и загородных комплексов Хорезма – мавзолеев святых (вали/аулийа’, кадам-джа), которые обычно исследуются в качестве архитектурных объектов, а их эпиграфика выполняет лишь вспомогательную функцию для установления имени донатора и даты строительства. В этой статье мы постараемся расширить телескопию исследовательских подходов, имея в виду те исторические условия, в которых эти объекты стали центрами культовых практик (зийарат) и площадками для обширных коммуникаций разных страт общества, а значит, становились частью глобального процесса социальной исламизации в Золотой Орде.

In: Journal of Central Asian History

Абстракт

В рамках статьи предпринята попытка объяснить внутреннюю логику принятия наиболее важных, принципиальных решений в сфере политики государства в Арктике, которые оказали определяющее и долгосрочное влияние на практическую деятельность. В качестве хронологических рамок взят период первой трети XX в., когда Россией были реализованы системные проекты по научному изучению, организации мореплавания и хозяйственному освоению Севера. В качестве методологического приема использован способ выделения конкретно-исторических явлений и событий, которые стали спусковым механизмом, сигналом для системы принятия решений и запуска программ оперативных действий. Показано, что такими событиями, подтолкнувшими власть к принятию кардинальных мер по развитию Северного морского пути, являлись Русско-японская война и Цусимская катастрофа, Гражданская война и загруженность Транссиба, высказывания Р. Амундсена о потенциальной аннексии территорий в Арктике, оккупация Японией Маньчжурии в 1931 г. Подчеркнуто, что на принятие решений влияли не только перечисленные события, но весь комплекс многообразных факторов, подготавливавших то или иное решение. Сделан вывод о том, что все базовые события в истории Северного морского пути так или иначе были связаны со стратегическими целями обеспечения территориальной целостности и транспортной связности государства – вне зависимости от форм правления и господствующей идеологии.

In: Journal of Modern Russian History and Historiography

Абстракт

Февральскую революцию подавляющее большинство рязанских земцев приняли с воодушевлением (хотя многие придерживались правых и умеренно-правых взглядов), войдя в разнообразные органы временной власти (исполнительные комитеты). Председатели управ в начале марта 1917 г. стали комиссарами Временного правительства по должности, однако весьма скоро большая часть из них были сменены кандидатами от исполнительных комитетов. Роль и место земств в местной жизни, а также потери корпуса гласных и членов управ были таковы, что для их дальнейшей деятельности требовалась поддержка широких народных масс в рамках прокламируемого единения общества после революции. Инициаторами демократизации выступали как сами гласные, так и внешние по отношению к земству силы (как правило, исполнительные комитеты). На протяжении марта – августа были демократизированы 10 из 12 уездных земств и одно (Скопинское) – упразднено. Демократизации подверглось и губернское земство. В основном демократизация шла за счет кооптации новых членов, и лишь в Спасском уездном земстве изгнали часть цензовых гласных. Местные и центральные власти пытались регулировать процесс демократизации (неутверждение новых управ, закрытие кредитов), впрочем, безуспешно.

In: Journal of Modern Russian History and Historiography

Абстракт

Самые ранние изложения советского марксистского взгляда на историю Древней Индии относятся к 1937 и 1941 гг., когда были изданы очерки Н. А. Куна «Индия. IV. Исторический очерк. Ведийский период и образование классового общества» в Большой советской энциклопедии и Н. А. Шолпо «Древняя Индия» в учебнике «История Древнего Востока» В. В. Струве соответственно. Между тем ряд статей Р. О. Шор, опубликованных в конце 1920-х – начале 1930-х гг. в Литературной энциклопедии, в особенности «Индийская литература» (1930), содержит в разрозненной форме целостное изложение истории древнеиндийского общества, данное в оригинальной манере, не имевшее аналогов в советской науке. Статьи Р. О. Шор составлены в рамках дискуссии о формационной сути всемирно-исторического процесса. Шор использует собственное ее прочтение, относя древнеиндийское общество к «азиатской государственной формации». Историческая концепция Шор основывается на том, что азиатская государственная формация и феодализм были не взаимоисключающими понятиями, а состояли в хронологической зависимости или, в зависимости от контекста, могли быть отождествлены. В остальном взгляд Р. О. Шор был сформирован в русле традиционных представлений европейской науки о развитии общества в Древней Индии. Ввиду того что концептуально ее очерк не вписывался в прокрустово ложе марксистской категориальной казуистики, Р. О. Шор, несмотря на владение санскритом, знание первоисточников в оригинале, хорошее знакомство с европейской исследовательской традицией, не привлекалась к работе над написанием «единственного правильного» марксистского взгляда на историю Индии в древности.

Нельзя не отметить того, что в предисловии к изданию «Панчатантры», опубликованном в том же 1930 г., Шор исходит из противоположных принципов периодизации всемирно-исторического процесса.

In: Journal of Modern Russian History and Historiography

Абстракт

В Петрограде в марте – июле 1917 г. функционировали временные суды, рассматривавшие малозначительные уголовные дела. Перед временными судами за весь период их существования прошли представители различных групп населения столицы, и все они в большей или меньшей степени испытали на себе силу народного правосудия. В статье доказано, что китайцы, как и другие жители столицы, оказывались на скамье подсудимых во временных судах. Всего, по авторским подсчетам, временными судами было привлечено к уголовной ответственности не менее 46 китайцев. Среди китайцев были и жертвы совершенных преступлений. Установлено, что немногим более 16 китайцев пострадали от преступников-некитайцев. Выявлено 3 случая, когда китайцы стали жертвами китайцев-преступников. От рук же китайцев пострадало не менее 15 человек из числа некитайцев, включая и владельцев предприятий, которые стали жертвами краж. Неопределенный круг лиц оказался вовлеченным в незаконный оборот наркотиков, как из числа китайцев, так и некитайцев, употреблявших опиум в 19 опиокурильнях, которые содержались китайцами. Неопределенный круг лиц был вовлечен и в незаконную торговлю, которую осуществляли китайцы. Можно утверждать, что китайцы-преступники представляли опасность как для некитайской части Петрограда, так и для членов китайской диаспоры. «Союз китайских граждан», существовавший в Петрограде, оказывал помощь правоохранитель- ным органам в борьбе с китайской преступностью. В результате этой борьбы китайцы, совершившие правонарушения, представали перед временными судами.

In: Journal of Modern Russian History and Historiography

Абстракт

Статья посвящена внешней политике России начала XIX в., связанной с династическими отношениями между Российским Императорским домом и герцогством Гольштейн-Ольденбургским. Эти отношения были установлены вследствие того, что правитель Ольденбурга принц-епископ Любекский Петер Фридрих Людвиг, которого одно время Екатерина II рассматривала как своего наследника, и цесаревич Павел Петрович были женаты на родных сестрах – дочерях герцога Вюртембергского. Позднее состоялся брачный союз Георга, сына герцога Ольденбургского, с великой княжной Екатериной Павловной. Это двойное родство оказало немалое влияние на развитие дипломатической ситуации вокруг Ольденбурга, к чему оказались причастны оба союзника по Тильзитскому миру. Статья рассматривает подробности этого казуса, который получил дальнейшее развитие с вступлением Ольденбурга в 1809 г. в Рейнскую конфедерацию германских государств под эгидой Наполеона. Однако с ужесточением мер по соблюдению Континентальной блокады Великобритании герцогство, располагавшееся на побережье Немецкого моря, было присоединено к Французской империи, став одним из 130 департаментов Франции. Правитель Ольденбурга покинул владения, не став обсуждать с Францией проекты вознаграждения или обмена. Франко-российские переговоры по Ольденбургу также не состоялись, поскольку российский посол в Париже князь А. Б. Куракин так и не получил полномочий для их ведения. Историки предпочитают возлагать вину за «ольденбургский кризис» на Францию, считая «Ольденбург» одной из причин войны 1812 г. в России. В отличие от предшествующей историографии автор статьи полагает, что политика Александра I после Тильзитского мира во многом способствовала назреванию противостояния между Россией и Францией, в том числе и тому, что ольденбургский вопрос до войны 1812 г. не был разрешен дипломатическим путем. В этом, по мнению автора, определяющую роль играли сугубо личные причины, а именно отношение вершителя российской внешней политики к Наполеону, которое с 1805 г. не претерпело никаких перемен.

In: Journal of Modern Russian History and Historiography

Аннотация

В графике начала 20 века значительное место занимают карикатура, сатирический рисунок, шарж. Художники не только публиковали их на страницах периодических изданий, но и рисовали их для себя, для узкого круга своих знакомых, а порой и опубликованный рисунок имел дополнительный контекст, понятный посвященным. Настоящие заметки включают несколько сюжетов, каждый из которых связан с творчеством Сергея Судейкина.

In: Experiment

Абстракт

Работа посвящена обстоятельствам присуждения ученой степени доктора фило- логических наук выдающемуся исследователю культуры И. И. Иоффе. Опираясь на впервые вводимые в научный оборот архивные материалы, авторы рекон- струируют обстоятельства длившейся почти 8 лет эпопеи, рассматривая ее в общем контексте формирования гратификационных практик в советской науке 1930–1940-х гг. Анализируются соотношение и связь академического и административного начал в принятии решений такого рода, а также значение дисциплинарных границ при оценке междисциплинарного исследования в рас- сматриваемый период.

In: Journal of Modern Russian History and Historiography

Абстракт

В статье разбирается попытка провоза через границу запрещенной литературы профессором Новороссийского университета А. И. Маркевичем в 1895 г., ставшая причиной увольнения его из высшего учебного заведения. Отдельно рассматри- ваются последствия «дела Маркевича» в контексте взаимоотношений власти и ученого сословия в императорской России.

In: Journal of Modern Russian History and Historiography